— Ты не имеешь права указывать мне, это квартира моего сына, а не твоя, — злобно заявила свекровь, Ирина Павловна, не снижая голоса.
Она не могла представить, что её слова станут последним шагом к утрате контроля.
Катя, стоя у окна, смотрела на унылый дождь, пронзающий серость города. Её молчание разъедало нервное спокойствие свекрови, обостряя ситуацию куда сильнее, чем любой спор.
Ирина Павловна имела привычку говорить уверенно и громко, ощущая себя полной хозяйкой квартиры с самого первого дня, хотя на самом деле жила в другом районе. Ключи от квартиры у неё были «на всякий случай», поскольку её сыну уже перевалило за тридцать.
— Я тебя спрашиваю, — продолжала свекровь, — почему в нашем шкафу другие кастрюли?
— В нашем шкафу, — тихо поправила Катя.
Ирина усмехнулась.
— Нашем? Не смеши, ты здесь временно.
Муж Катю игнорировал, вжавшись в телефон. Так было проще, чем вмешиваться в разгорячённый диалог.
Катя обернулась: её взгляд был полон усталости, отравленной длительным терпением и надеждой на изменения.
— Я здесь не временно, — сказала она. — Я здесь законно.
Свекровь рассмеялась, не воспринимая её всерьёз.
— Не строй иллюзий. Эта квартира была куплена до брака, и всё оформлено на сына. Ты — никто.
В комнате воцарилась тишина, даже дождь за окном словно притих от слов, прозвучавших в air.
Катя подошла к комоду и достала папку, без надписей. Положила её на стол перед мужем. Он поднял взгляд, побледнел.
— Это что? — настороженно спросила Ирина Павловна.
— Документы, — ответила Катя. — Те, которые вы никогда не читали.
Она открыла папку.
— Когда мы делали ремонт, я вложила свои деньги, продав бабушкину квартиру. Все переводы оформлены официально, вот расписки и договор о вложениях, подписанный вашим сыном.
Муж, опустив глаза, осознал всю серьёзность происходящего.
— А это — соглашение о разделе квартиры в случае развода, — продолжала Катя, демонстрируя ещё один документ.
Ирина Павловна побледнела, осознавая, что её влияние уходит.
— Ты… ты не могла…
— Могла, — холодно ответила Катя. — Я не гостья, а взрослый человек и всё делала по закону.
Муж пытался что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Я долго молчала, потому что думала, что семья — это уважение. Теперь я понимаю: это границы.
Она встретила взгляд свекрови прямо.
— И вы больше не будете говорить мне, что это не мой дом.
Ирина Павловна встала, уже без прежней уверенности.
— Мы ещё поговорим, — бросила она, выходя из квартиры.
— Нет, — ответила Катя. — Мы уже поговорили.
Как только дверь за свекровью закрылась, в помещении воцарилась неожиданная тишина, чистая и честная.
Иногда, для того чтобы перестать чувствовать себя лишней в собственном доме, достаточно просто перестать молчать.
